Ровесники важнее родителей

Это перевод интервью с известной на Западе и в Америке исследовательницей психологии Джудит Харрис из журнала “Scientific American mind” за июль – август 2009 (Fit Body Fit Nind). В нем пойдет речь о влиянии на становления ребенка родителей, учителей и ровесников. Кто важнее?

Исследователи сходятся во мнении, что ровесники для детей гораздо важнее, чем родители.

В 1998 Джудит Рич Наррис, независимый исследователь и автор книг, опубликовала книгу «Воспитание принятия: почему дети сворачиваю с пути, который им предназначен».

Книга провокационно утверждает, что родители влияют гораздо меньше на своих детей – по крайней мере, на период установления характера у ребенка – чем это обычно предполагается. Между тем Наррис замечает, что группировки ровесников гораздо более критичны.

Книга «Воспитание принятия» недавно была переиздана и расширенной и исправленной форме (Free Press, 2009).

Журнал «Scientific American mind», а в частности редактор Джонаб Лэбрэр беседовал с Харрис о критике, о становлении собственных идеалов и о том, почему учителя могут быть важнее, чем родители.

Scientific American mind: Фрейд известен изучением проблем детей с родителями (особенно попало матерям). В «Воспитании принятия», в этой влиятельной работе опубликованной 10 лет назад, вы утверждаете, что родители по большей части наивны и что сверстники играют более существенную роль. Что побудило вас написать эту книгу?

Джудит Харрис: Это был не только Фрейд! Психологи разных областей, даже бихевиористы такие как Б. Ф. Скиннер, полагают, что родители ответственны, так или иначе, за все, что происходит с ребенком. Одной из моих целей в написании книги была успокоение родителей. Я хотела показать им воспитание не должно быть такой сложной и беспокойной работой, существует множество другим способов воспитания детей, и нет убедительных доказательств, что один метод более результативен, чем другой.

Но моим ведущим мотивом была научная работа. Много лет я потратила на написание учебников по развитию детей для студентов колледжей, и я никогда не задавалась вопросом о степени уверенности родителей в участии формирования индивидуальности своих детей. (Эту степень уверенности сейчас я называю «воспитание принятия»). Когда я, наконец, начала сомневаться и взглянула более узко на факты, я была потрясена. Большинство исследований неполноценны и не имеют никакого смысла. Также студенты, мои помощники, используют более тщательные методы получения результатов, которые не терпят каких-либо предположений.

Scientific American mind: Какой резонанс вызвала книга в обществе?

Джудит Харрис: Первоначальная реакция была далека от оценок. Профессора психологии были озадачены целью выразить свое мнение, до того как они имели шанс прочесть эту книгу, поэтому их комментарии были основаны на том, что они уже слышали об этой теме. Многие из них реагировали так: «Харрис пренебрегла большей частью фактов». Но при вопросе, какими данными я пренебрегла, они называли такие же названия исследований, которые я беспощадно раскритиковала в книге. Или же они говорили журналистам о работах, которые еще не опубликованы, и эти работы докажут, что Харрис не права, когда будут, наконец, опубликованы. Моя попытка разыскать эти исследования раскрыта в моей второй книге, «Нет двух подобных» (W. W. Norton, 2006).

По прошествии времени, профессора угомонились. Некоторые из них услышали то, что я хотела сказать, преимущественно благодаря моим статьям в академических журналах. Моя работа сейчас излагается во многих учебниках по психологии и заложена в университетские курсы. Конечно, множество опытных психологов до сих пор не согласны со мной, но как минимум они признают, что это другая точка зрения.

Также улучшились исследовательские методы, не из-за моей придирчивости, а в виду большей грамотности в вопросе о генетическом влиянии на индивидуальность. Теперь недостаточно показать, например, что добросовестные в воспитании родители обычно имеют детей добросовестных в своей школьной деятельности. Является ли это соотношением результата того, чему учатся дети от родителей или же они получают это в наследство благодаря генам? Исследования пользуются надежными методами контроля, последовательно трактуя двойное толкование.

По сути дела, индивидуальное сходство между биологическими родственниками относительно, но объясняется наследственностью, больше чем влияние среды. Приемные дети не напоминают своих приемных родителей. Я особе не интересовалась генетическими свойствами, но они, безусловно, должны быть приняты во внимание. Если мы не знаем, что ребенок привносит в окружающую обстановку, мы не можем выяснить, как окружение влияет на ребенка.

Scientific American mind: Как вы думаете, почему это такая спорная идея? Другими словами, почему мы так убеждены, что родители играют определяющую роль?

Джудит Харрис: Это часть культуры. Большинство людей не осознают, что разные культуры имеют различные предания о роли родителей. Убеждение что родители имеют решающую силу в становлении того, как их ребенок будет выкручиваться в жизни, это вообще-то довольно новая идея. Даже не в середине прошлого столетия обычные родители начинают верить в это. Я родилась в 1938, перед кардинальным изменением культуры, и воспитание имело различные задачи. Родители не чувствовали, что жертвуют своими удобством и комфортом, если осуществляют желания своих детей. Они не переживали об подпитки самооценки своих детей. Вообще, они в большинстве своем считали, что избыточное внимание и похвала могут испортить детей и сделать их высокомерными. Физические меры наказания были повсеместны во избежание нарушений семейных правил. Отцы проводили мало времени в уходе за детьми, или даже вообще этим не занимались; их главная роль заключалась в контроле дисциплины дома.

Все эти вещи резко изменились за последние 70 лет, это изменения не произвели ожидаемый эффект. Люди остались такими же, как и прежде. Несмотря на уменьшение насилия дома, взрослые не стали менее агрессивны, чем их дедушки и бабушки. Несмотря на увеличение похвалы и ласк со стороны родителей, взрослея мы не стали более счастливыми, более самоуверенными и не стали духовно более здоровыми. Это интересный способ проанализировать теорию духовного развития детей: миллионы родителей убеждены в том что, воспитывая детей нужно следовать некой теории, методу, а затем стоит расслабиться и ожидать результатов. Что ж, результаты есть, но они не основываются ни на каких теориях!

Scientific American mind: У вас изменились какие-либо убеждения с тех пор, как вы написали книгу?

Джудит Харрис: Они скорее развились, чем изменились. Спустя несколько лет от первого издания «Воспитания принятия», я поняла, что теория, предлагаемая в моей книге (теория групповой социализации), не достаточно полная. Сильные стороны моего исследования – это принцип становления характера, приобретения навыков и точек зрения, согласованные с культурой, в которой находится ребенок; слабая сторона – недостаточность в исследовании принципа становления индивидуальности.

Когда ребенок адоптируется и усваивает принятые в обществе определенные системы норм и ценностей, его характер становится более подобным характерам его сверстников того же пола. Но различия в индивидуальностях не уходят далеко. Теория групповой социализации не поясняет, к примеру, почему близнецы – все равно разные личности, если даже воспитывались в общем доме и принадлежали одной компании друзей.

За эти проблемы я энергично взялась в «Нет двух подобных». Расширенная версия моей теории основывается на идее, что человеческий разум типовой и содержит в себе компоненты, каждый из которых предназначен эволюцией для выполнения конкретной работы, и есть три разных психических уровня участвующих в социальном развитии.

Первый – рассматривает отношения, включающие отношения родителей и детей.

Второй – отношенческая социализация с друзьями и знакомыми.

Третий – активизирует детей к работе над своей популярностью среди ровесников, путем подчеркивания тех вещей, в которых преуспевает данный ребенок.

Scientific American mind: Вы придаете особое значение учителям в формировании развития ребенка.

Джудит Харрис: Я составила множество данных, которые показывают, что дети учатся дома как вести себя дома (вот где родители имеют власть!), и они учатся вне дома тому, как вести себя вне дома. Поэтому если вы хотите улучшить поведение ребенка в школе, скажем, хотите его видеть более прилежным и менее деструктивным, то вам не надо заниматься улучшением домашней обстановки в этом случае. То, что вам нужно – вмешательство со стороны школы. Вот где учителя имеют власть. Талантливый учитель может иметь авторитет на всю группу детей.

Самая сложная задача для учителей – удержать эту группу детей от дробления на два оппозиционных кружка: один, в котором дети любят школу, и учится, другой – анти школьный. Когда это происходит, пропасть между этими кружками становится шире с каждым днем: некоторые преуспевают в учебе, тогда как другие скатываются в оценках все быстрее. В классе, где 40 учащихся такая ситуация произойдет быстрее, чем в классе, где их 20, это объясняет, почему дети учатся лучше в маленьких классах. Но независимо от размера класса, некоторые учителя умеют ловко объединить класс. Учителя в Азии с этим справляются лучше, чем в Америке, и я подозреваю это одна из причин, почему азиатские дети успешнее учатся. Без сомнений имеют место быть различия в культуре, но возможно мы должны поучиться этому умению у Азии и начать практиковать это в наших школах.

Тенденция детей спонтанно делиться на некие субкультуры также объясняется неравномерным показателем успешности детей из неблагополучных семей среди частных или местных школ. Если в классе учатся один или два ученика из другого слоя, то они ассимилируются и переймут некоторые черты характера и предпочтения одноклассников. Но если таких детей пять или шесть, они объединяться в группу и сохранят предпочтения и привычки, с которыми пришли в этот коллектив.

Президент Обама пообещал возвратить науке свое законное место. Я надеюсь, он выполнит это обещание, и это законное место не должно быть лабораторией. Это может быть даже школьный класс.